Кетская культура

Справка о кетах

Самоназвание: кето («человек»)

Иные названия: остяки

Язык: кетский, енисейская языковая группа, три диалекта – северный, центральный, южный. Южный подразделяется на елогуйский и подкаменнотунгусский.

Письменность: алфавит на основе латиницы (1930), на основе кириллицы (1980),  Н. К. Каргер в 1934 г. опубликовал грамматику («Кетский язык») и букварь («Букварь на кетском языке»)

Носители языка: не более 150-200 человек.

Численность: 1492 человека (2002), 1220 (2010)

Занятия: рыболовство и охота. Оленеводство встречается как подсобный вид деятельности, под влиянием других народов.

Загадка северной Азии

  Загадка Северной Азии – кеты, остяки. Интересно, что исследования ДНК подтвердили генетическую связь кетов и индейцев. 

 «Кто проезжал Енисеем по Туруханскому району Восточно-Сибирского края, тот не забудет на первый взгляд странных длинноволосых людей в разноцветных коротких халатах. Зажав в зубах трубки, они с виду равнодушно смотрят на шумящую около приставшего парохода толпу. Их сухие, горбоносые лица, оттененные белыми платка’ми, при этом бесстрастны, словно высечены из темного дерева. Только изредка кто-нибудь из них, вынув трубку изо рта, сплевывает и обменивается с соседом отрывистыми, гортанными фразами.», - пишет историк Б.О. Долгих в 1934 году. 

На 1934 год их численность не превышала 1500 человек, затем численность падала до 1000 человек, в последнее время она достигла 1220 человек, но только 200 из них являются носителями своего языка.

Кеты, в отличие от многих других северных народов Красноярского края, не держали оленей. Они занимались звероловством и рыболовством. А скотоводство  или хлебопашество не принималось кетами, о чем свидетельствует книга «Енисейская Губерния» А. П. Степанова.

Губернатор Енисейской губернии Степанов, на основании известия переводчика арабского историка Рашид-эд-дина, доказывает, что кеты (енисейские остяки) являются потомками древних уйгуров, когда то могущественного центрально-азиатского народа, часть которых, ушедшая на Иртыш, сделалась «звероловцами» и у которых положение быть «скотоводцем или хлебопашцем почиталось обидой или ругательством». Один кетский старшина рассказал Степанову любопытное предание: «Когда орда наша пробиралась с заката солнца на восток и пришла на Таз, то осталось только в живых 4 человека с женами. Изнуренные трудами и голодом, лежа на берегу Таза, приготовлялись они уже к голодной смерти, как вдруг один из них объят был необыкновенным ему вдохновением: ибо он принадлежал к Тшвотшибыкубам (мудрым). В минуту приросли к нему два крыла, на которых он поднялся к небесам и быстро погрузился в волны Таза, а через несколько времени, поднявшись на воздух, явился к товарищам обнизанный с головы до ног разными рыбами, которые трепетались хвостами и сверкали разноцветной чешуей. С тех пор стали мы заниматься рыбным промыслом». Поскольку в предании говорилось о приходе с запада, Степанов видел в нем подтверждение своей «уйгурской» теории. Особо отметим следующее замечание Степанова: «Из четырех родов сымские в понятиях посвежее, они то сообщили о названии тындыгетов >...

Традиционное жилище остяков - землянки и чумы

Как пишет А. П. Степанов:

«Когда останавливается река, остяки начинают рыть для себя землянки, прикрывают их сверху бревнами, сучьями и насыпают землю...В них... женщины выделывают кожи, прядут нитки для "сетей, шьют платье и сапоги... а мужчины делают лыжи, луки, стрелы,нарты.. Все остяки... водят у себя езжалых собак... Самое любимое занятие для остяков есть рыбная ловля, которая впрочем не доставляет им никакой выгоды, кроме собственного продовольствия...

 

Едва от весеннего солнца начнут рыхлеть снега, лыжа не скользит и ноги проваливаются, как остяки оставляют свой звериной лов; но не возвращаются в землянки. Старшина семьи... разбивает несколько чумов, обернутых берестой, на берегу любой реки... начинается приготовление лоддк, снастей, и ежели работа готова, не ждут пока пройдет река, пробивают лед пешнями и продевают сети... Наклонные к скорбуту, страдают они от него в теплых сырых землянках... Зимой во время звериной ловли, при беспрестанной стуже, болезнь усиливается», но весной от употребления в пищу сырой рыбы проходит. «Все лето проходит в рыбной ловле, в переходе от одного места в другое..."

 

Езда на собаках

В противоположность оленеводству, которое было заимствованной формой,  езда на собаках является древним, исконным способом транспортировок у кетов. Только не надо ее представлять в том виде, в каком она практикуется на крайнем севере, где 5—7 собак, управляемые криком и ударами бича, быстро мчат по замерзшей реке или по тундре нарту с 1—2 седоками. Собаки кетов летом впрягаются по одной или по 2 в илимку и медленно буксируют последнюю вдоль берега, а зимой они тащат по одиночке небольшие нарты (суль, в отличие от оленьих нарт— буончаль), пробираюсь с ними по лесу по следу, который прокладывает идущий впереди на лыжах, тоже большей частью тащущий нарту, кет. Вся эта процессия движется очень медленно по глубокому снегу и обычно заканчивается тоже впряженной в нарту женщиной.

Лайки по большей части относятся к типу так называемых «остяцких» лаек, длинношерстных и разномастных, непохожих и на стройных, короткошерстных тунгусских лаек и на белых коротконогих, напоминающих песцов, самоедских оленных собак.

 

Лодки-илимки

Ряд лодок-илимок на берегу является характерным признаком кетского стойбища. Илимка – это 8-метровая лодка с каютой в виде берестяного шалаша посередине. Каюта размером 3 на 1,5 метра, высотой 1 м 25 см. Разделена на 2 части перегородкой. Передняя часть для жилья, а задняя – склад. Из середины каюты возвышается мачта, украшенная железным трезубцем с белым или (редко) голубым вымпелом.  Илимки были заимствованы у русских.

 

Сказки о воеводах  и влияние селькупов 

Сказки о богатырях (воеводах)

Как имена «воевод», так и подробности этих былину кетов и селькупов часто совпадают до мельчайших деталей.

Главным «воеводой» был—Бальна («черемушное копье»). От этого «воеводы» происходят некоторые подкаменно-тунгуские кеты,носящие в настоящее время русскую фамилию Бальбин.

У Бальны было 4 брата. Старшего после Бальны звали Тота(«тонкое копье»), третий был Белегит («ветер—человек»).Был также еще Хольз—«воевода», стрелявший стрелами толщиной в топорище. Наконец был Кольт-книч «воевода»—его убили 5 братьев богатырей тунгусов.

Среди «остяко-самоедов» есть род Лимбель—тамдр, т. е. орлиный народ. Не зная, конечно, географии туземцы все же утверждают, что где-то «вверху» (т. е. на юге) должна быть река Орлиная (Лимбель-кы), с которой ушел этот род и которая названа по его имени. Иногда селькупы даже указывают, что эта река Орлиная должна быть притоком Кети (отчет Скалона, охотоведа Тазовской экспедиции 1929 г. Красноярского Окрзу).

И действительно у р. Кеть есть приток р. Орловая. Как по Кети, так и по Орловой живут селькупы.

Главным хозяйственным отличием остяко-самоедов от кетов является то, что первые все оленеводы (хоть оленеводство их и очень невелико и примитивно), а последние большею частью пешие охотники, имеющие оленей гл. обр. по соседству с селькупами.

В настоящее время взаимоотношения кетов и селькупов складываются таким образом, что кеты по соседству с последними заимствуют оленеводство и вместе с этим и язык и постепенно превращаются в селькупов.

В верховьях Таза живет 16 хозяйств, носящих фамилию «Ириков». Они не являются селькупами по происхождению и в частности не входят ни в один селькупский род (Лебедя, Кедровки, Тетери и Ворона). Кеты считают Ириковых принадлежащими к своему роду Конын (или Хоны ) и производят их фамилию от слова «индикит»—солнечный человек. Таким образом по происхождению Ириковы кеты. Но имея довольно много оленей, кочуя чересполосно с селькупами, Ириковы забыли кетский- язык и по языку и в быту стали настоящими селькупами и причисляются по большей части к последним.

Этот процесс ассимиляции безоленных палеосибирцев ненецкими оленеводческими народами должен был совершаться и в прошлом.

Распространение высшей, на известном историческом отрезке* формы хозяйства (в данном случае оленеводства) сопровождалось и распространением языка ее носителей. Этнографическая близость кетов и селькупов по всей вероятности имеет в своей основе ассимиляцию й смешение части палеосибирцев бассейна Енисея, самостоятельно не перешедших к оленеводстбу, с оленеводческими «самодскими» элементами с среднего течения Оби, т. е. имела место ассимиляция' и смешение части палеосибирцев с ненцами, но не с тундровыми оленеводами, собственно ненцами, традиционно враждебными обитателям лесов, а с примитивными, лесными оленеводами, недалеко еще ушедших от палеосибирцев, какими и являлись селькупы—лесные люди (дословный перевод слова «селькуп»).

Название рода Богдэй встречается уже в ясачной книге 1629 г. 

О его происхождении кеты рассказали следующую легенду:

Однажды сидели кеты рода Ханта около костра. Один человек спорил с другими. Произошла драка. Этот человек выхватил из огня горящее полено и ударил им одного из стариков. За это он был исключен из рода Ханта и от него пошел род Богдэй, что значит—ударивший огнем (Бок-огонь). Роды же Ханта и Хонын существуют с незапамятных времен. Ханта значит по-кетски посох с кольцом на конце, употребляемый при ходьбе на лыжах и для доставания убитого зверя.

Существование рода Богдэй документально зафиксировано 300 лет тому назад. По легенде кетов, как мы сейчас видели, он образовался из рода Ханта. Образование рода Ханта следует, стало быть, отодвинуть еще дальше в прошлое.

 

Обычаи и обряды в кетской культуре

ОХОТА. РЫБОЛОВСТВО
 

Свадебный обряд кетов включал уплату калыма.  "Остяки все христиане... однако же... отцы требуют за своих дочерей калыма.:, от 30 до 150 рублей, с прибавлением котла, наполненного платьем» - писал А. П. Степанов.

При заключении браков уплачивается калым. Обычно он равен 300 белок, плюс 1—2 медных котла и немного мануфактуры. Браки заключают родители. Сами вступающие в брак до него часто почти не знают друг друга.

На свадьбе (тыймак) главную роль играл шаман, совершающий обряд заключения брака. Последний происходит таким образом: кеты садятся кольцом на земле. В середине его находятся молодые, тоже сидящие на земле и накрытые покрывалом. Шаман шаманит в кругу, при чем его сопровождает молодой кет, исполняющий обязанности помощника. Шаман медленно, шаг за шагом, несколько раз обходит круг, не переставая петь, но бубна (хаэс) к ход не пускает. За шаманом так же медленно двигается его помощник, речитативом подхватывающий пение' шамана. Время от времени шаман бросает присутствующим колотушку от бубна (хаубль), которую ему тут же подают обратно. Такая церемония длится с полчаса, после чего невеста, по прежнему закутанная покрывалом, уводится в илимку мужа. Калым уплачивается тут же перед совершением обряда.

После свадьбы происходит пир.

Погребальный обряд.  

Хоронят кеты двумя способами. Чаще зарывают в землю в примитивном гробу. При этом перед моментом опускания гроба в яму зажигается костер, который тушится, как только могила засыпана (не пережиток ли это обычая сжигать покойников?). На гроб кладется кусок «тиски» (вываренной бересты), а в головах разбитая чашка. Голова покойника во всех трех случаях похорон, которые я мог наблюдать, была обращена на восток. Другой способ похорон заключается в том, что раскапывают высокий, в человеческий рост, пень и делают в нем нишу. В последнюю вкладывается труп, после чего его прикрывают другой половиной пня и стягивают пень деревянными обручами. 

Возвратившись домой с похорон, кеты несколько времени сидят молча около зажженного костра, затем по очереди перешагивают через него, тушат его и идут в юрту, где происходят поминки.

 

  • Кеты охотились с применением различных ловушек и оружия. Близко контактируя с русскими, они быстро осваивали и перенимали их изобретения, приспособив для своего традиционного образа жизни. 

  • Как мужчины, так и женщины охотились на колонка, лис, зайцев, горностаев, песцов, белок. Также некоторые кеты добывают медведя и сохатого.  Занимались и птицеловством, рыболовством. 

  • Малая ходьба. С 15 октября они начинали беличий промысел и кончают его к 1 января. По три недели могут охотится, не выходя из леса. Жены приносят хлеб  охотникам.  Январь – время сильных морозов, в это время отсиживаются в землянках.

  • Большая ходьба. С 1 февраля идут промышлять в более отдалённые районы, таща с собой провиант и пожитки на себе и собаках.

  • Из рыбы готовят юколу (сушат на солнце) или делают муку.  Из отдельных пород рыбы северные кеты добывают более всего сига (бонгти), чира (тэктэ) и щуку (кудэ). Елогуйские ловят почти одну только щуку, затем налима. Верхне-имбатские и подкаменно-тунгусские, обладающие небольшим количеством самоловов и находящиеся в сходных естественно-географических условиях {Енисей—в верхней части Туруханского района), во время рыболовного сезона добывают больше всего осетра и стерлядей (именно на самоловы), затем щуку и хариуса (сетями). Русские и оседлые кеты (приводим для сравнения) добывают больше всего сельдь, омуля, налима (по-кетски кэсь) и максуна.

Д. И. Каратанов. Кеты-рыболовы. 

Шаманство кетов
 
Описание ритуала О. П. Долгих: 

Посреди юрты стоял шаман Васька Мосейкин в полном своем«облачении», с железной рогатой короной на голове и издавал горловые звуки, подхватываемые остальными присутствовавшими.

Голова Васьки была высоко поднята кверху, так что хорошо были видны волосатые ноздри. Здоровое лицо его было серьезно, как у всякого делающего тяжелую физическую работу человека, но какого-либо особого экстаза я не заметил.             

Он притоптывал в такт пению ногами и потрясал железными и медными украшениями своего костюма. Бубен гудел без остановки и я заметил на себе странное гипнотизирующее действие его ритма и пения шамана. Совсем неожиданно я поймал себя на том, что также как и кеты покачиваюсь в такт ударам всем корпусом и отбиваю такт рукой по колену. Сдержав себя, я постарался сидеть спокойно. Но через несколько минут легкие головокружение

дало знать, что корпус мой опять описывает круги.

Что то странное и дикое было в этом страстном, гортанном вибрировании горлом, заменявшим пение, в этом, грохоте бубна и подпрыгивающей с металлическим бряканием фигуре в прохладном, просвечивающем берестяном чуме.

Сухая наука этнографии Сибири неожиданно ожила в этом анимистическом ритуале, отражавшем первые ступени миросозерцания людей.

Вдруг как будто что-то оборвалось. Это замолк бубен. Кет, бивший в него, протянул его мне. После моего отрицательного жеста, его взял мой знакомый. Старательно установил огромный круг бубна на своем левом колене и забил юношески частыми, сильными ударами. Видно, что это было для парня развлечением в однообразной таежной жизни. Бубен уже не гудел мрачно и про-

тяжно, а гремел отрывисто и весело. Удар догонял удар. Казалось,

что старый шаманский бубен бросал вызов небу.

Шаман же проделывал церемонию бросания лопаточкц. Я

заметил, что он бросал ее большею частью грузному жидковоло-

сому кету в розовой ситцевой рубахе или старообразной болезнен-

ной женщине, сидевшей положив голову на ладонь, опертой о колено

руки. Кет сидел боком к присутствовавшим и как-то устало каждый

раз возвращал шаману упавшую возле него обитую с одной сто-

роны шкуркой изогнутую лопаточку.

Пока я разглядывал его и других присутствовавших, Васька-

шаман сел и, положив возле себя на землю свою корону, вытирал

пот с лица коричневым кожаным рукавом облачения.

Своим низким голосом он что-то говорил кетам и вдруг,

повернувшись ко мне, сказал по-русски:

«Вот я им говорю. Скоро придет маленькая лодка с железными

крыльями. Будет ходить по Енисею, будет громко реветь, а летать

не будет, хоть и с крыльями».

Повидимому, у меня был недоверчивый вид, потому что он

прибавил:

«Я верно говорю. Так будет».

Другой какой-то кет наклонился ко мне и тоном, в котором

сквозило глубокое доверие, сказал:

«Верно, парень—так будет. Он нам давно сказал, что будут

ставить железные столбы и смотри—теперь все опутано железом».

Сперва я не понял в чем дело, но потом сообразил, что кет

имел в виду Подкаменно-тунгусскую радиостанцию, с ее мачтой

и проволочными винтами. Теперь Васька сразу взял быстрый темп. Медные украшения на нем звякали, ноги в мягкой самодельной замшевой обуви глухо

топали по земле и все сливалось с грохотом бубна и возгласами кетов.

На минуту остановившись, шаман взял бубен сам и в его опытных руках он загремел с новой энергией и силой и другими интонациями, как изменяется звук любого музыкального инструмента, когда за него берется профессионал.

Постепенно удары бубна становились реже. Васька уже стоял на месте и только продолжал петь свой странный мотив. Неожиданно для меня он остановился, положил бубен, бросил что-то по-кетски, снял корону, сел и стал развязывать завязки на щиколотках. Сеанс был окончен.

Кет в ситцевой рубахе бросил ему связку белок. Впоследствии я узнал, что Васька в этот день «лечил» жену этого кета и получил за одно камлание 40 белок и 8 метров мануфактуры.

В кетское шаманство вошли и в нем переплелись различные верования и обряды, не связанные с ним своим происхождением и существовавшие наряду с ним в самостоятельной форме. Это положение прежде всего относится к промысловым верованиям: к шаману обращались, чтобы обеспечить себе удачу в промысле, в то же время каждый человек с этой же целью самостоятельно совершал определенные обряды. Независимо от шамана осуществлялись семейно-родовые и погребальный культы, хотя некоторые связанные с ними верования стали составной частью шаманства. Как и у других народов, в основе шаманства лежало представление о способности особого лица, шамана, выступать посредником между людьми и сверхъестественным миром. 

Главным действием шаманского ритуала было камлание, рассматривавшееся как способ общения с этим миром. Во время камлания шаман, одетый в церемониальный костюм, приводил себя и в определенной степени всех присутствующих в гипнотическое состояние посредством пения и пляски под ритмичные удары бубна. Кеты верили, что во время камлания к шаману слетались вызываемые им духи.

 

Участниками шаманского действия являлись как традиционные, известные всем мифологические существа, действующие только в шаманских церемониях, иногда вызванные к жизни самим шаманом в процессе камлания. Считалось, что эти духи могли перейти по наследству к преемнику шамана, поэтому они продолжали жить в шаманских представлениях. Индивидуальное происхождение шаманских духов обусловливало их изолированное положение среди других мифологических образов. Шаман в своих песнях обращался к «верхнему» (в смысле верховий реки) божеству, «нижней» матери, матери воды, хозяйке дня и ночи и т.д.

 

Во время камлания шаман подражал голосам животных и птиц, в образе которых являлись ему духи: кричал лебедем, орлом, гагарой. У каждого шамана была своя песня, т. е. определенная мелодия, состоявшая, как правило, из 7 частей. Шаману при камлании обычно помогал другой человек — нетоц (чаще всего родственник). Он подпевал шаману, подавал ему атрибуты, помогал одеваться и т. д. Кеты считали, что шаманский дар передавался по наследству от умершего шамана к его потомкам, при этом строго соблюдалось чередование лиц разного пола.

 

После смерти шамана ему наследовала его дочь, затем шаманом мог стать внук (сын дочери), правнучка (дочь внука) и т. д. Если по какой-либо причине последовательность нарушалась, очередность линии наследования непременно сохранялась (например, если у шаманки не было сына, шаманом становился внук, правнук и т. д.)

 

Человек, призванный стать шаманом, проявлялся особенностями своего поведения. Это могло случиться в раннем детстве (например, ребенка, уложенного вечером в колыбель, утром «находили «перевернувшимся», т. е. головкой в ножной части колыбели), но чаще в возрасте 18—20 лет. Считали, что шаманский дар мог проявиться и у человека зрелого возраста (например, если он неожиданно поправлялся от длительной, тяжелой, считавшейся неизлечимой болезни).

 

Согласно В. И. Анучину, призвание заключалось в явлении человеку образа умершего шамана и его духов, которые начинали мучить, беспокоить призываемого. Человек становился нелюдимым, пугливым, с ним случались припадки. Окружающие считали, что в него вселились духи и называли его дарщ. В таком состоянии человек мог находиться до двух лет, пока он не становился «хозяином» своих духов. В этот период к начинающему приглашали опытного шамана и тот «поправлял» (обучал) его. Шаман мог и совсем избавить человека от мучивших его духов. «Справившись» с духами, человек получал первую колотушку и становился «маленьким шаманом» (хэнэ сениц). Приблизительно через год ему изготовляли другую колотушку, повязку на голову и нагрудник. С этого момента он становился настоящим шаманом. Затем шаману изготовляли остальные атрибуты и одежду. «Большим шаманом» (цое сениц) считался тот, кто имел не один, а два бубна, что свидетельствовало о его особом могуществе.

 

Лечение было одной из главных функций шамана. Оно проводилось как посредством камлания, во время которого шаман якобы доходил до владений Хоседам и боролся с ней или другими злыми силами за душу больного, так и путем магических действий, направленных на самого больного: извлечение «камня болезни», заговаривание при кровотечении, использование амулетов (повязки на голову, ниточки бус на шею), заворачивание в одежду шамана и т. д.

 

Иногда шаман требовал жертвоприношения. Тогда родственники больного забивали оленя (собаку) белой или черной (при камлании в «нижний мир») масти. Шаманские камлания устраивались, кроме того, перед началом и по окончании промысловых сезонов, а также для предсказания, гадания и т. д. За лечением обращались только к шаманам-чужеродцам, «свою кровь» шаман не мог лечить. Камлания же с целью обеспечить удачу в промысле и гадания носили семейно-родовой характер. Для гадания шаману не обязательно было одевать весь церемониальный костюм, из атрибутов он пользовался только колотушкой. Церемониальный костюм шамана состоял из парки, нагрудника, обуви, головной повязки или железного головного убора — «короны». Принадлежностями шамана являлись также бубен с колотушкой и посох. Согласно В. И. Анучину, шаманы у кетов получали облачение и атрибуты в строго установленном порядке:

1) колотушка;

2) повязка на голову;

3) нагрудник;

4) обувь;

5) рукавицы;

6) бубен с новой колотушкой;

7) посох;

8) парка и железный головной убор;

9) второй бубен.

 

Шаман у кетов олицетворял собой птицу. Согласно легендам, первым шаманом был орел (или орел научил людей шаманить). Легендарные шаманы выступают также в образе лебедей. Считалось, что во время камлания шаман в образе птицы летал в разные края, в частности на юг, на места зимовок. Особенно сильными считались те шаманы, которые проявили свою причастность к шаманству («получили своих духов») весной, с прилетом птиц. Ко времени прилета птиц обычно приурочивали изготовление шаманского одеяния и других атрибутов.

Характеристика одежды кетов
  • Наружные  пояса, 

  •  Покрой одинаков для мужской и женской одежды

  • Летом носили платки на голове, завязанные узлом внизу (для охотника важно, что через платок лучше слышно, в то же время он защищает от насекомых), 

  • материал одежды - заячьи шкуры, ровдуга

Из сборника "Музыка северного сияния"

Кетская музыка (варган)

Unknown Track - Unknown Artist
00:00 / 00:00
Unknown Track - Unknown Artist
00:00 / 00:00

Карта распространения енисейских языков (красный) в XVII веке (приблизительно; штриховка) и в конце XX века (сплошной фон).

Источник

Большая часть кетов России живет на территории Туруханского р-на Красноярского края. Главный кетский поселок — Келлог (более 200 кетов). Есть кеты в пос. Мадуйка, Горошиха, Бакланиха, Сургутиха, Верещагино, Верхнеимбатск, Бахта. В начале 90-х годов несколько десятков кетов переехало в районный центр Туруханск (при впадении Нижней Тунгуски в Енисей) и в крупный поселок на юге Туруханского района — Бор (близ впадения Подкаменной Тунгуски в Енисей).

источник