В круге «О»

Ксения Шиманская, 
магистрант направления "История искусства"

    Что это? Восхищение, заставившее забыть все слова, длиннее одной буквы? радость узнавания? (знаете анекдот? самый частый возглас в Русском музее: «О, это же это!») или маячок внезапно осенившей идеи? Какой бы смысл не таила для современного красноярского художника Андрея Исаенкова 16-ая буква алфавита, именно она стала названием его новой выставки, занявшей залы галереи «Год Живописи» с 30 августа по 30 сентября 2017 года.

«Год живописи», пожалуй, представляет собой самое новое художественное пространство Красноярска. Галерея была открыта чуть более трех месяцев назад, став «резиденцией» популяризирующего искусство красноярской школы проекта издательского дома «КоммерсантЪ». И пусть галерея и расположена на улице с, казалось бы, идеальным названием – Живописная, ее собственно коммерческий характер не может не давать о себе знать. (И слава богу, скажете вы, оценив и размеры площадей, и качество современного оборудования, и уровень освещения). Неспроста открывает выставку отнюдь недвусмысленный образ – «Золотой бык», он же золотой телец – манящий, сияющий (но, как и у Ильфа и Петрова, «давит золото» у Исаенкова, – тесно ему в рамках холста).

Вслед за «Быком» перед посетителем открывается длинный красочный ряд. Котики, селфи, городские достопримечательности – будто лента инстаграма, с сюжетами, до боли знакомыми каждому пользователю социальных сетей. Но рядом с ними – уже кристаллизовавшиеся в символы птицы, рыбы, будто поздеевские чаши… Выставка Андрея Исаенкова, назвавшего свой стиль однажды «новым красноярским реализмом» – будто яркий причудливый орнамент из дополняющих друг друга цветовых пятен.

Этот принцип – принцип цветовых пятен – и лежит в основе формирования экспозиции. Насыщенные, заполняющие полотно чистым мерцающим светом, они захватывают дух: сильные, яркие и, наоборот, еле читаемые, успокаивающие мягкостью белого, серого или нежно-розового, ощущением гулкости пространства. Этим принципом руководствовались организаторы выставки (среди которых, между прочим, был и сам художник) и при развеске работ: внимание зрителя, дробясь многократно перед стеной с пестрым множеством небольших работ, отдыхает и будто набирается сил, обращаясь к полотнам, свободно раскинувшимся по той или иной белоснежной стене галереи.

Но вернемся к определению стиля художника – «новый красноярский реализм». Если мы и можем усомниться в том, насколько он является «новым» и насколько «реализмом», то красноярским его можно назвать со всей уверенностью.

Красноярск живет во многих полотнах Андрея Исаенкова – в них он легко узнаваем. Это, к примеру, домики Николаевской слободы, увиденные художником в цветах румяного заката и сизых сумерек, это наши набережные, мосты. Но еще интересней то, что в картинах Исаенкова Красноярск не только живет, но и оживает. Подтверждение тому – диптих «Путешествие белого слоненка по ул. Копылова». Да-да, того самого, что каждый день наблюдает за нами в автомобильных пробках: стоит и смотрит, а здесь вдруг – пошел. Вокруг него – снег, и в небе, и на земле, и на крыше покосившегося от лет деревянного дома; от снега и сам он стал из зеленого белым. Но удивительно тепло на картине – от света Вифлеемской звезды на перекрестии струек печного дыма, от розового свечения вокруг и от той частички жизни, что нашел художник в уснувшем на зиму городе.

Однако не только город привлекает внимание художника – героем многих картин Исаенкова является он сам, что уж говорить о его многочисленных котах («Не бойся, погладь меня», «Дуся», «Ой, бля, кто здесь?»). Здесь его дом и вид из окна, его мысли, фантазии – в том числе эротические («Смерть и секс – это главные движущие силы прогресса, и мое творчество не исключение»), – наконец, его мечты, символом которых становится одноименная картина. Художник поставил на стол стул, на стул табурет, на который и приземлилась чудесного мерцающего цвета птица – ее боятся спугнуть, берегут, а схватят грубыми руками – и нет никого.

Наконец, нельзя не заметить, что некоторые работы – они не о человеческом, но об общечеловеческом. Здесь стоит обратить внимание на библейский образ Чаши на одноименной картине, с которым перекликается работа под названием «Соль». Здесь тоже изображена Чаша – чаша с солью, которую художник, возможно, занял у своего соседа. Вспоминается выставка художника, проходившая не так давно в музейном центре «Площадь Мира» и слова: «Всё имеет глубокий смысл. Каждый предмет – микрокосмос, отображение и воплощение мира, он ценен сам по себе и несёт абсолютное начало». Так и здесь чашечка с солью становится не иначе как младшей сестрой Святого Грааля.

Однако мы так и не ответили на вопрос, что же означает название выставки, что скрывает эта таинственная «О»? Невольно начинаешь словесный перебор (пригодился опыт в игре в слова): Образ, Ответ, Отклик… Но их ведь великое множество! Чем нам помогут, скажем, Огурец и Опилки? Но если попробовать выйти из плоскости? Представить, что «О» – это не буква, это символ. Вспомним, ведь наши предки (не наши, конечно, но, к примеру, современных египтян) гораздо больше воображения вкладывали в знаки, использовавшиеся для письма. Если «О» – это Ограда? Как круглый периметр камней Стоунхэнджа, как, если хотите, тот меловой круг, которым Хома Брут защищался от Вия. За ним – мир (Окрестности): город, его дома, набережные, люди. Сам круг – граница (Ограда) – собственно человек, его я. Наконец, середина – это душа (Общечеловеческая), это та самая Чаша, которая сверху сама – как буква «О» («Отпей!»).

Так, будто читая причудливый цветной орнамент, проходя по выставке Андрея Исаенкова, мы, если внимательно приглядеться, можем отыскать путь – от внешнего к внутреннему. И тогда эта «О» для нас станет не только схемой, но и той самой радостью узнавания.