Миф о коренном сибиряке: исторический аспект

Сергей Комарицын
Предыдущая страница
К началу статьи

  Однако миграция в значительно меньшей степени касалась тогда Восточной Сибири. В 1898 году официальные семейные переселенцы из западных (белорусских) и заволжских губерний распределились таким образом: Тобольская губерния — 19 537 человек, Томская (в основном на Алтай) — 79 852 человека, Енисейская (преимущественно Ачинский и отчасти Минусинский уезды) — 17 849 человек и Акмолинская область — 17 707 человек. В то время как на Иркутскую губернию пришлось всего 639 человек, на Якутскую, Забайкальскую и Приморскую области, вместе взятые, — 239 человек[1]. Русский экономист и статистик Александр Аркадьевич Кауфман, занимавшийся в 1887-1905 годах по поручению различных государственных ведомств изучением поземельного устройства и переселения в Сибирь, убедительно показал, что русская колонизация Иркутской губернии, Забайкальской и Якутской областей устойчиво завершилась (в том виде. — С.К.) к XIX веку, и к началу XX века русское население этих территорий (а также Енисейского уезда Енисейской губернии) состояло исключительно из старожилов[2].

  Это обстоятельство немаловажно для понимания феномена сибирского менталитета. Аутентичный «коренной сибиряк» — это, прежде всего, житель Прибайкалья (Предбайкалья и Забайкалья) на рубеже XIX-XX веков. Именно там в «чистом» виде сохранялась сибирская идентичность как продукт всей сибирской истории, и в первую очередь истории XIX века. Там проживали и наиболее многочисленные сибирские народы — эвенки, буряты и якуты, в значительной степени повлиявшие на антропологический тип славянского населения Восточной Сибири. Уже в соседней Енисейской губернии ситуация со старожилами была другой. Из 776 русских селений, числившихся в четырёх уездах губернии (кроме Енисейского уезда), 183 поселения, т. е. почти каждое четвёртое, были основаны переселенцами в XIX веке, причём 125 — в 1850-80-е годы. В Канском уезде таких поселений было 21,2 % от общего количества, в Минусинском — 28 %, а в Ачинском — 20,4 %[3]. При этом переселенцы, как показал и А. А. Кауфман, «приселялись» и к старожильческим селениям. Конечно, старожильческие анклавы сохранялись по всей сибирской территории, в то же время Западная и Восточная Сибирь существовали как единый административно-географический организм. Забайкальцы получали гражданское образование в Томске (сменившим в этом качестве Казань), а военное — в Омске.

  При этом «русско-сибирская народность», о складывании которой писал ещё А. П. Щапов (потом этим термином пользовались даже антропологи, Д. Н. Анучин, например, и иногда употребляли областники), было и тогда понятием весьма условным. Конечно, существовало некоторое противопоставление сибирского русского населения жителям западных регионов Российской империи: «Вы — русские, вы — расейские», о котором писал ещё Н. М. Ядринцев. В отечественной публицистике также было распространено разделение на «сибиряков» и «русских», т. е. жителей европейской части страны (см. приведённую выше цитату из А. В. Амфитеатрова). Любопытна в этом смысле классификация русского населения Сибири (досоветского периода) современными специалистами по этнической истории. Они выделяют четыре категории по групповой идентичности: «старожилы», «казаки», «старообрядцы» и «российские», т. е. переселившиеся в 1850-е — 1910-е годы[4]. Сами же старые сибиряки переселенцев называли презрительно «посельга». Между старожилами и новоселами были серьёзные конфликты. Омский историк и этнограф Марина Бережнова рассказывает, что даже в 50-70-е годы ХХ века, когда после долгого перерыва вернулись к изучению русско-сибирской этнографии, этнографы «записывали истории о том, как “российские орут без конца”, об их нечистоплотности, о том, как они скотину в доме держат, курам головы на крыльце рубят и т. д.». Выходом из конфликтных ситуаций, пишет Бережнова, «стали отселения переселенцев на отдельные улицы в старожильческих селениях. Такие края назывались “Российский”, “Тамбовский”, “Расея”, “Рязань” и  т. д.»[5].

  При этом даже в Восточной Сибири, в значительно большей степени сохранявшей коренную сибирскую идентичность, были весьма разнообразные типы «сибиряков». Даже в рамках одного этноса разные группы туземного населения существенно отличались друг от друга по образу жизни и ментальности. Западные буряты были шаманистами, значительная их часть была обращена в православие; забайкальские — буддистами. Восточные буряты сохраняли связи с Монголией, использовали монгольский литературный язык, вертикальную старомонгольскую письменность, происходившую от уйгурских тюрков, прибайкальские буряты были в основном неграмотными. Восточные буряты по-прежнему кочевали, «иркутские» — переходили к земледелию. Любопытно также, что западные буряты, принявшие православие, бравшие русские имена и фамилии (в Прибайкалье бурят называли «братами», отсюда — город Братск), в меньшей степени подверглись ассимиляции, чем забайкальские буддисты.

   Особой группой были забайкальские казаки. Они изначально формировались на межэтнической основе. В определённом смысле Забайкалье — это прародина казачества. Само слово «казак» (свободный всадник — пограничник) появилось в Монгольской империи. Жители Подонья (бродники) — прямые предки донских казаков — в XIII веке переняли военную организацию монголов (вместе с пикой, саблей, седлом, бунчуком и лексикой: «курень», «есаул», «юрт», «кошевой» и т. п.). Бродники служили в военной администрации Золотой Орды. Именно они сопровождали баскаков, посылаемых на Русь для сбора дани, были телохранителями ордынских ханов. Монголы терпимо относились ко всем религиям в своей империи, и Сарайско-Подонское епископство (наследницей которого, между прочим, является московская кафедра), учреждённое в столице Золотой Орды, сохранило православно-христианскую самоидентификацию этих воинов Орды после её распада. Поэтому, когда в XVII веке казаки с Дона пришли в Забайкалье, они как бы вернулись на прародину казачества. Воинственный период монгольской истории к тому времени давно прошёл. Бурятия — северная часть Монголии — вошла в состав России, остальная Монголия находилась под властью Цинской империи. А в степи утвердилась самая миролюбивая из религий — буддийская. Забайкальские казаки несли службу на неспокойной русско-китайской границе, во многом опираясь на поддержку бурят-монгольского населения. Казаки начали осваивать Забайкалье ещё в 30-е годы XVII века, в 1643 году атаман Василий Колесников (из отряда Курбата Иванова и Семена Скороходова) заложил Верхнеангарский острог, в 1648 году атаман Иван Галкин основал Баргузинский острог. Основой Забайкальского казачьего войска стали казаки, нёсшие службу на Забайкальской укреплённой линии с 1727 года. К службе на границе стали привлекаться бурятские и тунгусские роды. К 1 400 русских казаков добавился пятисотенный тунгусский полк, потом четыре шестисотенных (численностью 2 600 человек) бурятских полка. В 1851 году было создано Забайкальское казачье войско численностью 52 350 душ мужского пола. К концу века войсковое казачье население составляло треть населения Забайкальской области: к 1 января 1893 года числилось 181 474 человека (91 610 мужчин и 89 864 женщины), в том числе православных (не только русских) — 160 049 человек, староверов — 1 284, евреев — 490, ламаитов (буддистов) — 25 358 человек[6].

  Вообще, принято говорить об исключительной роли казачества в истории Сибири. Специалисты по исторической этнографии выделяют казаков в основную группу старожильческого населения, историки пишут о сибирских казаках. В 90-е годы прошлого столетия в сибирских регионах неожиданно появились «потомки» казаков, которые учреждают какие-то свои формирования, надевают казачью форму, избирают своих атаманов. Выглядит это весьма забавно. Действительно, первыми в Сибирь пришли казаки: это они ставили остроги и основывали будущие города в XVI-XVII веках. Между тем в XIX веке на территории всей Сибири, за исключением Забайкалья, казаки не играли никакой заметной роли. Численность их была ничтожна. В Российской империи существовало 11 казачьих войск, численность казаков на 1894 год составляла 2 648 049 человек обоего пола. Из них 2 019 915 человек приходилось на три войска: Донское, Кубанское и Оренбургское. На четвёртом месте по численности было Забайкальское войско. По происхождению к забайкальцам относятся также казаки Амурского и Уссурийского войска. В 1858 году, когда за Россией был закреплён Амур, 13 879 забайкальских казаков (по жребию) были отправлены на Амур, в 1889 году из Амурского войска было выделено Уссурийское и в Приморье были отправлены забайкальцы. Потом уже в оба войска влились казаки с Дона и Кубани. В то же время почти на всей территории современной Сибири казачьих войск не было[7].

  Существовало Сибирское казачье войско (СКВ), но в действительности это были казаки современного Казахстана. Располагалось СКВ на территории Акмолинской и Семипалатинской областей и Бийского уезда Томской губернии. «Столицей» СКВ был Омск, там находилось управление войском, был кадетский корпус (бывшее казачье училище), готовивший офицерские кадры для всех казачьих подразделений Азиатской России. Кстати, больше полувека до открытия в 1883 году Донского кадетского корпуса в Новочеркасске было всего два казачьих учебных корпуса — в Оренбурге и в Омске. Исторические места Омска имеют характерные названия: «Казачий форштадт», «Никольский казачий собор», «Казачий базар» (сейчас «Казачий рынок»), «Казачье кладбище» и т. п. Омск действительно был самым казачьим городом Западной Сибири: 6 % его населения в 1897 году были казаками. Но это всего 2 246 человек, которые включали в себя также приезжих казаков, обучавшихся в кадетском корпусе, прикомандированных офицеров-преподавателей и т. п. В Омском уезде Акмолинской губернии (этот уезд, а также Тюкалинский и Тарский уезды Тобольской губернии — это практически вся территория современной Омской области) на тот момент проживало 100 539 человек, в том числе в самом Омске 37 376. За пределами Омска казаков в уезде было в 3 раза меньше, чем немцев: всего около тысячи человек[8].

  В табл. 8 представлены данные переписи 1897 года. Количество казаков всех сибирских территорий, за исключением Забайкальской области, там немного завышено. Это вызвано тем, что под перепись кроме местных казаков попали казаки из других регионов, находившиеся в то время на службе в этих губерниях. В основном это были казаки как раз из Забайкальского, а также Донского и Оренбургского казачьих войск. Местных казаков было меньше, чем представлено в табл. 8. После ликвидации в 1871 году и так немногочисленных Енисейского и Иркутского казачьих полков в Енисейской губернии осталась только казачья сотня со штабом в Минусинске — на Минусинский округ приходилось 67,5 % всех красноярских казаков[9]. Небольшой была и казачья сотня в Иркутской губернии, разбросанным по совсем маленьким казачьим командам был Якутский казачий полк, подчинявшийся МВД, по образу жизни и быту отличавшийся от других казаков. На преобладающей части территорий Тобольской, Томской, Енисейской и Иркутской губерний казаки вообще не играли никакой существенной роли. Любопытно, однако, что во время переписи 2002 года количество назвавших себя «казаками» было больше всего в тех сибирских субъектах Федерации, где казачество уже в XIX веке никак не влияло на местное общество: в Тюменской области — 266 человек, в Красноярском крае — 288, в Иркутской области — 154[10].

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

 

  1. Сибирская железная дорога/Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. СПб.: Брокгауз-Ефрон. 1890—1907.

  2. Кауфман А.А. Переселение и колонизация. СПб.,1905; Он же. Сибирское переселение на исходе XIX века. 2‑е изд. СПб.,1901. См. также его статьи о переселении в Словаре Брокгауза и Ефрона.

  3. Кауфман А.А.Население/Сибирь/Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. СПб.: Брокгауз-Ефрон. 1890—1907.

  4. Бережнова М.Л. Группы русских Сибири //История. Культура. Общество: Междисциплинарные подходы. М.: Аспект-Пресс, 2003, сс. 332-353, Русские в Омском Прииртышье (XVIII — XX века): Историко-этнографические очерки. Отв. ред. М.Л. Бережнова. Омск: ООО «Издатель-Полиграфист», 2002 и др.

  5. Бережнова М.Л. Группы русских Сибири… с.350.

  6. Суров А. Казаки/Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. СПб.: Брокгауз-Ефрон. 1890—1907; Забайкальское казачье войско/ Военная энциклопедия: Том X, СПб.: Тип. Т-ва И.Д. Сытина, 1912, сс.414-417, есть электронная версия: http://runivers.ru/bookreader/book9614/#page/109/mode/1up

  7. Казаки, казачество, казачьи войска/ Военная энциклопедия: Том XI, СПб.: Тип. Т-ва И.Д. Сытина, 1913, сс.237-278, есть электронная версия: http://runivers.ru/bookreader/book9615/#page/304/mode/1up, см. также статьи о казачьих войсках (Забайкальское, Донское и пр.) в других томах этой энциклопедии.

  8. URL:http://demoscope.ru/weekly/ssp/emp_lan_97_uezd.php?reg=786

  9. Дацишен В.Г. Красноярские казаки в конце XIX — начале ХХ вв. К проблеме сохранения идентичности и сословной замкнутости/Сибирский субэтнос: Культура, традиции, ментальность. Вып.2, кн.1, Красноярск, издательство КГПУ им. В.П.Астафьева, 2006, сс.92-100.

  10. Перепись населения 2002. Том 4 — «Национальный состав и владение языками, гражданство». 3. Население по национальности и владению русским языком по субъектам Российской Федерации: http://www.perepis2002.ru/ct/html/TOM_04_03_1.htm

Аутентичный «коренной сибиряк» — это, прежде всего, житель Прибайкалья (Предбайкалья и Забайкалья) на рубеже XIX-XX веков.
Существовало Сибирское казачье войско (СКВ), но в действитель-ности это были казаки современного Казахстана.

Страница наших партнеров: 

Лурье Светлана Владимировна 

 
Таблица 8.